В российский прокат вышла российско-таджикская картина Олега Фомина «Тропа гнева» — фильм, который претендует на жесткое боевое высказывание, но на деле оказывается блеклой имитацией героического экшена. Это история о «русском Рэмбо», снятая так, словно все участники процесса торопились выполнить производственный норматив, а не создать художественное произведение. Многое здесь напоминает голливудские боевики «категории Z», но без их самоиронии и внутренней честности.

Главного героя зовут Юрий Марков (Максим Дрозд) — бывший пограничник, служивший в 1990-х на таджикско-афганской границе, в один из самых кровавых периодов местной гражданской войны. После гибели супруги его жизнь разом обрушилась: он ушёл в отставку, закрылся в глухой деревне Ленинградской области, оброс щетиной, забыл, что такое расческа, и на долгие 25 лет погрузился в пьяную спячку. Типичный троп «сломленного героя», но показанный без попытки психологического осмысления.

Эта стагнация заканчивается в одно мгновение, когда Юрий узнаёт о похищении единственной дочери — тележурналистки Кати (Анфиса Черных). Катя давно отдалилась от отца, обвиняя его в смерти матери, и общение между ними свелось к редким, неловким фразам. Но именно отец оказывается единственным человеком, кто может её спасти: спецслужбы бессильны, возможности ограничены, и в итоге — всё на плечах Маркова.

Похититель — Басир (Сослан Фидаров), афганский боевик с личной кровной местью. В конце 1990-х Юрий вместе с сослуживцами ликвидировал его семью — четырех контрабандистов, воевавших против пограничников. Басира же, не стрелявшего, отпустили, чем нарушили все возможные инструкции. И это решение спустя годы возвращается бумерангом: братская кровь превращается в двигатель всей истории.

Фильм стремится породить драматическое напряжение, но каждый сюжетный поворот выглядит упрощённым и механическим, словно снятым по методичке. Герой будто выходит не на войну, а в соседний магазин: стоит лишь щелкнуть пальцами — и препятствия исчезают. Марков — воплощение чудесной эффективности: стоит ему услышать о похищении дочери, как его 25-летний алкоголизм рассеивается в секунду. В аэропорту он замечает проблему с внешним видом — и уже через несколько минут выходит из туалета ухоженным офицером, полностью готовым к миссии.

В Душанбе он моментально сталкивается с людьми из прошлого: медсестрой Святской (Алена Бабенко), которая когда-то была в него влюблена, и бывшим сослуживцем Саидовым (Махмадсаид Шохиён), внезапно превратившимся в грузноватого, но влиятельного начальника госбезопасности. Как в сказке: нужные персонажи появляются ровно в тот момент, когда сценаристу требуется продвинуть сюжет.

Все операции Марков проводит с такой скоростью, будто участвует в аттракционе. Он безошибочно вычисляет пособников, изнуряет их допросами, переходит границу под видом дервиша, встречает “правильного” пастуха, который тут же снабжает его оружием и информацией… И, конечно, герой в финале, как опытный шутер-игрок, методично укладывает десятки противников «одной пулей — одного врага». Боевики действуют так нелепо, что возникает ощущение: и сам герой, и зритель подспудно скучают.

Но ещё слабее — семейная линия, которая в подобных фильмах должна давать эмоциональный стержень. Жена Юрия, Оля, показана карикатурно, будто героиня дешёвой мыльной оперы, а не офицерская супруга, много лет жившая на опасной границе. Она устраивает сцены, обвиняет мужа, демонстрирует истеричность в ситуациях, где женщины военнослужащих на самом деле проявляют почти сверхчеловеческую стойкость. В одной из самых неправдоподобных сцен она буквально выпрыгивает из машины, выкрикивая, что едет в Петербург, и тащит из багажника чемодан — словно только что вышла из аэропорта, а не едет по горному серпантину.

Её смерть — абсурдная, как и многие драматические моменты фильма. Басир появляется в нужном месте, словно знал маршрут заранее, — и убивает её. Взрыв машины, выживание героев — всё построено на допущениях, которые рушат любое чувство реализма.

Не менее странно выглядит и линия с заложниками: в какой-то момент герои просто забывают об операторе Владе, вспомнив о нём лишь в финале, когда Саидов буднично сообщает: «его уже спасли». Кем? Как? Зачем? На эти вопросы фильм предпочитает не отвечать.

«Тропа гнева» — картина, где много деклараций и мало правды. Где боевик подаётся как героическая сага, но смотрится как набор штампов, не склеенных ни драматургией, ни эстетикой. Даже критиковать её тяжело: перед зрителем не провальная катастрофа, а работа «для галочки» — сухая, натужная, неискренняя.

И если цель была показать суровый путь героя, то получилась не тропа гнева, а тропинка скуки — короткая, предсказуемая и утомительно прямолинейная.